хоккей, hockey, сокол киев, sokol kiev kiew, кхл, нхл, чемпионат мира, hockey fights, мир хоккея, equipment, украинский хоккей, по хоккею беларуси россии, чемпионат мира по хоккею, детский хоккей, чемпионат россии высшая лига

Хоккейные публикацииИгрокиАнатолий Степанищев: «Я мужик правильный — если слукавлю, лицо начинает гореть. Таких, как я, сразу по глазам видно...»

16-09-2011 10:07 ritchie

Не так давно на украинских спортивных сайтах появилось открытое письмо хоккеистов киевского «Сокола» Президенту Украины Виктору Януковичу, премьер-министру Николаю Азарову и президенту Федерации хоккея Украины Анатолию Брезвину. В нем говорилось: «Ситуация в хоккейном клубе «Сокол» (Киев) сложилась так, что мы потеряли всякую надежду и вынуждены обратиться к вам лично. Сегодня лучший клуб страны испытывает финансовые трудности... Спортсмены, принесшие славу державе на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити (10-е место на планете!), по нескольку месяцев не получают зарплату, а многие из хоккеистов находятся в долговой яме... Сейчас ХК «Сокол» на грани развала, а мы — игроки и обслуживающий персонал команды — в отчаянии из-за того, что не можем получить законно заработанные потом и кровью деньги».

Под письмом также подписались главный тренер Александр Сеуканд и его помощники — Анатолий Степанищев, Василий Бобровников. Все это случилось накануне 50-летнего юбилея одного из самых известных украинских хоккеистов Анатолия Степанищева. Анатолий Николаевич входил в легендарный состав «Сокола», который в 1985 году в противоборстве с московскими суперклубами завоевал бронзовые медали чемпионата СССР. Был постоянным игроком второй сборной Советского Союза. Приглашался и в первую команду, выигравшую турниры на призы газет «Руде право» (1983) и «Известия» (1989). Выступал за ЦСКА в поединках с командами НХЛ. Играл в клубах Швейцарии, Австрии, России. В составе сборной Украины был участником чемпионата мира (1999). С 2000 года — на тренерской работе.


«БЫЛО СОВСЕМ ПЛОХО, ЗАТЕМ СТАЛО ЧУТЬ-ЧУТЬ ЛУЧШЕ, ДАЛЬШЕ — СНОВА ХУЖЕ»

— Анатолий Николаевич, похоже, свой юбилей вы встретили, образно говоря, на тонущем корабле...

— Я бы не сказал.

— Такое впечатление создается после прочтения отчаянного письма игроков и тренеров «Сокола» к первым лицам страны и Федерации хоккея...

— Да, это был крик о помощи. Ребята написали письмо, мы, специалисты, работающие с коллективом, его тоже подписали. Руководство нас немного пожурило.

— За что?

— Сказали, что мы, тренеры, не имели права подписывать. Но нам тоже денег не платили. Кроме того, нас в Высшей школе тренеров учили всегда быть с командой. Кстати, именно от нашего вмешательства пошел толчок, сдвиг. Большую часть задолженности погасили. И есть надежда, что все нормализуется.

— Значит, письмо сработало?

— Была реакция — не знаю, чья и откуда. Я вообще в денежные вопросы не лезу. Мое дело — тренировать, на мне вторая команда, и я — помощник в первой.

— Как получилось, что украинский хоккей, который в былые годы по популярности соперничал с футболом, так низко пал, дошел до ручки?

— Все решается на государственном уровне. У нас, кроме футбола, все виды спорта страдают. Раньше какие-то деньги профсоюзы давали — на оплату льда, помещения. Имелось все — финансирование, подготовка. В 91-м хоккейную школу «Сокола» признали лучшей в Союзе. Это о чем-то говорит, правильно? Детские тренеры получали хорошую зарплату. Сейчас этого нет.

Три года было нормально, когда мы выступали в высшей лиге России. Хотя зря там играли: принимали команды за свой счет. Перелеты были большие — много денег потратили, однозначно.

Потом пошло вниз по наклонной. Если не решаются финансовые вопросы, все умирает. Было совсем плохо. Затем стало чуть-чуть лучше, дальше — снова хуже. Знаете, как тельняшка: одна полоса — белая, другая — темная. Вот так и у нас периодами идет. Сейчас «Сокол» выступает в чемпионате Беларуси, где хоккей, как и в России, возведен в ранг государственной политики. Играем для людей и чтобы подготовить игроков для сборной.

— Во сколько лет вы закончили карьеру хоккеиста?

— В 39, отыграв три года за «Нефтехимик» (Нижнекамск). За него выступали русские, украинцы, белорусы, казахи, татары — интернациональная команда. Тренером был — царствие небесное! — Владимир Андреев. Что-то у него не ладилось с руководством. Его убрали. А я, капитан, заявил: «Всегда был честен перед собой и Владимиром Владимировичем. Доигрываю до Нового года и ухожу».

И не только по этой причине. Надоело в Нижнекамске. Один, без семьи, а я человек домашний. Тяжело. Тоска началась. А тоску, если не заглушаешь игрой и тренировками, приходится в паузах чем-то другим растворять (смеется).

Решил: все, хватит, отыграл свое! Позвонил из Киева Василий Митрофанович Фадеев, начальник «Сокола»: «Нам нужны такие игроки, как ты. Доигрываешь и становишься тренером». Завершил сезон. Хорошо отыграл.

Попросили и на следующий остаться. Два-три матча отбегал — чувствую: уже не тяну. Не то настроение. Если выходишь на лед, показывай свой класс, выкладывайся на полную силу. Есть определенная планка, ее надо поддерживать или уходить. Так я стал вторым тренером у Сеуканда. В девять начал, в 39 закончил — ровно 30 лет в хоккее...

— Закончили в полном здравии? Травмы не сыграли какую-то роль?

— Травмы были, от них никуда не денешься. Но у молодых они быстро заживают. В моем возрасте приходилось больше работать. За мной ребята тянулись. Андреев, когда были приличные игры, просил меня выходить на лед через смену. Играем с питерским СКА. Борис Михайлов, тренер армейцев, подзывает меня: «Степан, я не понял. Тебе столько лет, а ты так надрываешься!». Если через смену играешь, нагрузки накладываются. Раз — и что-то потянул. Но все больше переломы почему-то: то ребер, то пальцев.

Были проблемы с сердцем. Но уже после того, как отыграл. Дал себе слово: пять лет — ни хоккея, ни футбола! И началась экстрасистолия: допустим, после пяти ударов, один — пустой, опять пять толчков — и пауза (экстрасистолия — нарушение нормального ритма сердца. — Авт.). Навешали мне на тело приборов на сутки. Понаблюдали, говорят: «Дружище, без нагрузки нельзя». Ну, думаю, опять надо себя поддерживать в форме.

«В КИЕВ Я УЕХАЛ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ, НО НИ О ЧЕМ НЕ ЖАЛЕЮ»

— Почему из всех городов, куда вас приглашали, выбрали Киев?

— Тут надо все по порядку рассказать. Я родом из Липецка. Отец мой был дальнобойщиком. С ним катался, ездил по многим городам. Спал на стуле перед дверью, чтобы он, отправляясь в рейс, не прошел мимо меня.

Наверное, если бы в хоккей не играл, был бы дальнобойщиком — у меня любовь к машинам. Когда сам управляю, не устаю. Могу преодолеть любое расстояние. Ездил на автомобиле в Австрию, в Швейцарию. Очень мне это нравится!

И к отцу была большая привязанность. Он мужик правильный. Учил никогда не хитрить, не врать. И у меня теперь по жизни такое кредо. Я тоже мужик правильный. Если слукавлю, лицо начинает гореть. Таких, как я, сразу по глазам видно. А иные в маске всю жизнь ходят, и нормально.

Две-три машины в рейс ездили. Всего повидал. В Волгограде — Мамаев курган, где Родина-мать. Потом — по Курской дуге. Москва, Одесса, Астрахань — разные города. То есть я могу сравнивать, где лучше, где хуже.

Останавливаемся на ночевку. Дальнобойщики собираются, несут свои примусы. С собой брали картошечку, делали поджарочку. По 100 грамм выпили, ничего страшного. И понеслись разговоры — про рейсы, про политику. Отец говорил: «Слушай, учись — пригодится». А у меня уши большие были, все впитывал.

— Так ведь водители обычно выражаются крепко, всякие словечки проскакивают...

— Не без этого. Кто-то приструнит других: «Тихо, ребенок же слушает». Ничего страшного. Главное, чтобы сам не повторял.

— Но повторяли же...

— А как же. У всех выскакивает. На катке, слышу, пацан матом ругается. Говорю: «Иди-ка сюда! Отжимайся!» — порицание такое. «А вы мне не тренер». — «Я Степанищев, понял? Отжимайся! И скажи об этом своему наставнику».

— Увлечение поездками не сказывалось на ваших занятиях хоккеем?

— Я ездил с отцом только тогда, когда это не мешало тренировкам и урокам в школе. После Липецка играл за «Дизелист» (Пенза). Мы были фан-клубом московского «Динамо». Подобралась хорошая тройка — Сергей Светлов, Сергей Яшин и я. Первым в «Динамо» пошел Светлов, за ним — Яшин. Приехали за мной. А я говорю: «Нет».

— Отчего так?

— Я по тем временам не очень любил Москву. Не нравилась она мне! От столичной суеты и беготни у меня голова начинала болеть. Я как бы считал, что еще не готов ехать туда. Думал: достигну какого-то рубежа, все равно предложения будут. Играл за «Дизелист» еще два года. И пошло! Звали в «СК имени Урицкого» (Казань), потом — в ЦСКА, в «Спартак». Много команд разговоры начали вести — приезжали агенты, выдергивали из гостиницы, уговаривали.

Потом мы поехали в Киев на турнир. Весной, в послесезонье. Я до этого в Киеве ни разу не был: у отца не попадалась туда поездка. Посмотрел на город: «Вот это красотища!». Подходит ко мне тренер-селекционер «Сокола» Бронислав Викторович Самович, предлагает перейти в команду. Говорю: «Подумаю». Второй раз заводит со мной разговор, я уже — 50 на 50. А в третий раз согласился.

Но из Пензы меня не отпускали: «Будешь играть за московское «Динамо»!». В общем, я подсказал, кому надо что сказать. Приехал отец с товарищем, я забрал свои манатки и отправился в Киев. Получилось, может быть, не очень красиво: уехал без разрешения. Но я ни о чем не жалею. Прибыл сюда, все вопросы, в принципе, порешали. Город, семья, друзья — все нормально. Больше никуда не уезжал.

«ЖИЛЬЕ У НАС ДАВАЛИ ТОЛЬКО ЖЕНАТЫМ, ХОЛОСТЫМ — КРАЙНЕ РЕДКО»

— Когда вас приглашали в ЦСКА?

— Я уже играл в Киеве. В 83-м «Сокол» был на сборах в Черкассах. Позвонили из Москвы: меня позвали к армейцам на «предсезонку» — я с ними тренировался.

Сборная параллельно готовилась к турниру на приз газеты «Руде право» в Чехословакии. Подломался Вова Крутов из первой пятерки, и меня к ним определили. Поучаствовал в одной тренировке, во второй — раскатке так называемой. Вечером — игра с «Крыльями Советов».

Поставили к Макарову, Ларионову, Фетисову и Касатонову. Тогда я, нервничая, чесался. Полночи себя зудом изводил. Думал: «Как с такими величинами буду играть? Они же в сборной с 19 лет».

Но ничего, обошлось. Была разминка перед игрой. Фетисов говорит: «Так, мужчина, не нервничать, не психовать. Все, что нужно, подскажем. Поможем. Давай вперед!». Макаров с Ларионовым подошли: «Играй, как можешь».

Вышел, отыграл, слава Богу. Два пасика еще отдал. С ними главное — пас дать, а они забьют. «Все, — думаю, — домой поеду». Но не тут-то было. Объявляют состав, и я слышу свою фамилию. Мне говорят: «Ты удивлен? Не удивляйся».

Перейти в ЦСКА мне предлагал Борис Моисеевич Шагис, селекционер армейцев. Вернее, намекал. Я сказал: «Нет, вернусь в Киев». После турнира меня подозвал Виктор Тихонов: «Молодой человек, к вам подходил Борис Моисеевич? Делал предложение?». — «Да». — «Что вы об этом думаете?». — «Не, — говорю. — Я возвращаюсь». — «Все, без вопросов». Не уговаривал. Нет так нет.

Приехал я в Киев. Многие ребята узнали и удивились: «Ты что, дурачок? Подумай, это ж ЦСКА!». Владимир Голубович, мой партнер по тройке, тоже советовал: «Едь! Вернуться назад всегда успеешь». А я заладил одно: «Не, не, не!».

А сам колебался. И пошел слух, что я в раздумьях. Подзывает меня Анатолий Васильевич Богданов, главный тренер, и говорит от имени руководства: «Мы знаем, что тебя приглашают в ЦСКА. Если поедешь, это — перспектива. Но хотим, чтобы ты остался. Подумай, мы даем тебе квартиру». Ну, тут уже я определился, хотя сказал Богданову: «Еще подумаю». — «Хватит два дня?». — «Конечно».

А я три с половиной года в Пензе и уже почти два с половиной года в Киеве обитал на базе. Знал, конечно, что когда-то получу квартиру. Но жилье у нас давали только женатым, холостым — крайне редко, а я еще тогда семьей не обзавелся. До меня всего двоим таким ребятам выделили ордера. Я — третий за всю историю клуба.

«Ничего себе, — думал, — я неженатый, а мне дают квартиру в центре города, на Саксаганского». Балдел! Два дня решил не раздумывать, сообщил уже на следующий день, что согласен. Георгий Вартанович Джангирян, начальник команды, сказал: «Толя, есть три варианта. Поехали выбирать». — «Я готов!». Посмотрели, выбрали более или менее приличную...

«ЗАЩИТНИК ТАК ДАЛ, ЧТО У МЕНЯ НИ ПЕРЧАТОК, НИ ШЛЕМА. КЛЮШКА НА ТРИБУНУ УЛЕТЕЛА»

— Тихонов вам не мстил за отказ?

— Может быть, что-то и было. Наверное, закралась обида, что Степанищев почему-то отказался. Думаю, не было таких людей, чтобы капризничали, когда их приглашали. Не буду Бога гневить. Может, Виктор Васильевич считал, что я недостоин, не знаю. А перешел бы в ЦСКА — и в сборной играл бы.

Наша тройка — Степанищев — Малков — Шастин — в течение трех лет была третьей по забиваемости, я постоянно попадал в число 33-х лучших игроков чемпионата Союза, но Тихонов не брал меня в первую сборную. А защитники тогда, помните, какими были? И надо было этих здоровых дядек обхитрить, обыграть. Но я как-то свои 180 голов забил. Это выше среднего считалось.

Я во второй сборной был практически постоянно. Играл и за олимпийскую. В перерывах. Все ребята отдыхали, а я ездил — то в Швецию, то в Канаду, то в Японию... Весь мир увидел. Один год только пропустил — у меня травма была. Я долго терпел боль и дотерпелся до того, что на операционный стол положили. Сезон пошел кувырком.

Тихонов знал обо мне, ему тренеры второй сборной рассказывали, что прилично играю. Три раза я в турнире «Ленинградской правды» участвовал, был лучшим нападающим. Играл с Ковиным и Варнаковым. Можно было спокойно поставить нашу тройку в первую сборную, и все было бы хорошо.

И вдруг — меня снова берут! Выигрываем турнир на приз газеты «Известия». На последнюю игру приехали жены — моя и Валеры Ширяева, чтобы вместе вернуться в Киев. Уже купили купейные билеты.

Нам говорят: «Ребята, вы отправляетесь играть за ЦСКА с клубами НХЛ». Думаю: «Вот это да!». Жены вернулись домой, а мы (Дмитрий Христич еще был из «Сокола») полетели в Канаду.

— Впечатлений много?

— Вагон и тележка: выходишь на 20-минутную разминку перед игрой — полстадиона уже забито. Зрители минуты три постояли, потом сели и начали топать ногами об пол. А он железный, и гул такой, что не слышишь свистка судьи.

Тренеры нас предупредили: «Первые 10 минут — повнимательнее. Соперники бегут, сразу провоцируют стычки, в пресс дают. Надо это вытерпеть». Я думал: прорвемся. Но они как побежали на нас! Шайбу принимаешь — соперник в тебя врезается, отдаешь пас — снова влепляется с размаху. Глаза опустишь — и ты уже на льду. Постоянно надо лавировать.

Синяков и шишек в этом турне было много. Я после одной игры повредил пальцы, не мог держать клюшку, пропустил два матча. Потом сыграл, хотя рука еще болела.

Один финт хотел сделать. В средней зоне набрал скорость, показал, что иду влево, потом делал перенос веса — координацию справа на клюшку — и попытался оббежать возле борта. Защитник подкатился, раскусил мою стратегию и так дал, что у меня ни перчаток, ни шлема. Клюшка на трибуну улетела. «Попал в душу», как у нас называется, в дыхалку. Сознания не терял, но впал в прострацию.

Свисток. Встал. Что было дальше, не помню. Мне рассказали, что я поехал не на скамейку запасных, а в противоположную сторону — к судейскому столику. Ребята остановили: «Мы в другом месте сидим». Тихонов нервно спрашивает: «Как дела? Сотрясение?». — «Нет». — «Давай играй дальше, ничего не было!». А потом: «Не, пускай посидит, сейчас он, видишь, стороны потерял».

— Не было желания расквитаться с канадцем?

— Какая там месть? Я даже его номера не заметил. Задача была — никаких удалений. Ладно, когда звезды первой величины удаляются, а если ты, тренеры могут тебя съесть и так припечатать к скамейке, что больше не выйдешь на лед. Это потом уже были и драки, и «ответки». Когда тебе дали — и ты должен врезать. Не подставлять другую щеку.

— Думалось ли тогда: смог бы играть и в НХЛ?

— Такие мысли были. Не буду себя в грудь бить, но справился бы. Это был мой хоккей. Хотя здесь я больше в комбинационный хоккей играл. У меня скорость была хорошая, владение коньками нормальное. Про меня говорили: «Бежал и еще смотрел, где партнер, соперник, жена, подруга». Шутка, конечно.

С клубами НХЛ я сражался и за московский «Спартак». Запомнилось, как в Монреале перед игрой с местным клубом нам предложили посмотреть баскетбольный матч НБА.

Места были только на самой верхотуре — аж на пятом этаже. Лифт такой здоровый. Наших полкоманды влезло, и еще другие болельщики втиснулись. Полтора этажа проехали — вдруг лифт остановился. Монтеры долго не могли его отремонтировать. Стоим впритирку, как селедки в бочке, наш тренер Борис Кулагин — посередине. Говорим на разных языках. К концу игры мы оттуда вылезли. Борису Палычу плохо стало. Его раздели, оказывали ему помощь, а мы сели в автобус и отправились в гостиницу.

«ШТРАФОВАЛИ ЗА ОПОЗДАНИЕ, ЗА КУРЕНИЕ, ЗА ВЫПИВОН. КОРОЧЕ, ЗА ВСЕ...»

— Как ковалась «бронза» киевского «Сокола» в 85-м году?

— Пошла масть. Поверили в то, что можем, почувствовали это, нацелились на результат. Хороший коллектив подобрался, сплоченный. Во всем — дружба, взаимопомощь. Состав стабильный. Начиная с 81-го по 89-й мы вообще из шестерки лучших не выходили — то четвертые, то пятые, то третьи, то шестые. Это говорит о классе команды.

Первое — коллективные действия, дисциплина на льду, выполнение игрового задания. Второе, конечно, — физические данные. Чтобы соответствовать игре с ЦСКА, надо было все три периода работать и работать, не останавливаясь. Мы выигрывали у них 7:6, 5:3, 4:3. Была ничья 3:3, когда я забил две шайбы, у меня в тот день дочка родилась. В общем, давали бой нормальный. Плюс у нас отличный вратарь был — Юрий Шундров.

— Что можете сказать о нем?

— Он мой друг, а что можно говорить о друге? Очень хороший порядочный человек. Столько мы с ним соли съели! 10 лет вместе в поездках жили. Считаю, что после Владислава Третьяка он был второй. Тут для меня вопросов нет, заявляю это открытым текстом.

— Вы упомянули о сплоченности коллектива, о дисциплине, о хорошем физическом состоянии. Но всего этого могло не быть, если бы вы нарушали режим. Видимо, Анатолий Богданов держал вас в крепких руках...

— Конечно, потому что за двое суток до игры — сборы. Возвращаемся — отпускает домой. Потом, даже если отыграли, — опять на базу. Утром — домой, в пять — на тренировку. Чередовал: игра — база. В общем, все время — база. Оно, конечно, очень сильно давило на психику. Бывало, когда он давал выходные, народ срывался. Понятное дело... А как иначе, если тебя держат, держат в напряжении. Одни и те же рожи надоели друг другу. Постоянно: Дворец спорта — автобус — база, база — автобус — Дворец спорта.

Из развлечений только бильярд, телевизор. Ну, в своей комнате закроешься... Разрядка ведь должна быть, правильно? Я всегда так говорю. И пусть ко мне кто-нибудь подойдет и скажет: «Я не выпивал». Не знаю таких. Все употребляли, но разумно. И вместе случалось. Хотя когда надо было выходить играть — все! Если кто-нибудь обманывал сам себя и нас — товарищей, партнеров, — получал сразу. Были и драки, и конфликты.

Надо следить за собой. Выпил пива — ничего страшного нет. А вот сколько — другой вопрос. Две бутылки, может, и на пользу пойдут. А если шесть-восемь принял — это уже на здоровье влияет, на ноги. Но кто хотел, может, столько и выпивал.

— Как воздействовала система штрафов?

— Завтра не попадал в состав, а команда выиграла — минус 100 рубчиков премии. Нарушай дальше! У нас было процентное соотношение игры в основном составе и во второй команде. Это влияло на зарплату. Насколько, не знаю, я никогда в запасе не сидел.

Существовала и шкала штрафов. За опоздание на тренировку или на автобус. За выпивон. Первый раз — 100 рублей, потом — 200, 300. Или — до свидания! В зависимости от того, в каком состоянии ты пришел. За курение наказывали. За большие штрафные на поле, которые повлияли на исход матча. За то, что ударил соперника в ответ, и это отрицательно сказалось на результате. Голы, передачи — плюс, минус. Они тоже считались. Короче, за все!

В конечном счете это влияло на так называемые «отоварки» — заходы на склады, где через профсоюзы команде предоставлялись как поощрение дефицитные товары. Но на всех не хватало. Первыми отоваривались по списку лучшие игроки — приобретали, к примеру, детские шубки. Тем, кто по списку шел 10-м, одежек для малышни уже не доставалось.

Меня это сильно подстегивало, стимулировало. Я всегда играл за себя, за команду и за свою семью. И стремился, чтобы моя жена шла на «отоварку» с гордо поднятой головой, не стесняясь меня... Однажды случилось так, что Анатолий Васильевич Богданов наказал нашу тройку (я считаю, не по делу), и мы оказались в очереди на дефицит 15-16-ми. Ни я не пошел, ни жена. Супруги Шастина и Малкова тоже ее проигнорировали.

«О ЧЕМ БЫ МЫ С ЖЕНОЙ НИ НАЧАЛИ ГОВОРИТЬ, ВСЕ РАВНО ПЕРЕХОДИМ НА СПОРТ»

— Штрафы, списки на «отоварку» — от кого это исходило? От Богданова?

— Думаю, да. У него все годы, сколько я играл, всегда был совет из игроков. В него входили вратарь Шундров и четыре полевых игрока.

— Вы в него тоже входили?

— Я оттуда, наверное, никогда не выходил (смеется). Богданов всегда с нами советовался, но решение принимал сам.

— Жаль, что он сегодня не приобщен к украинскому хоккею...

— Считаю, что это большой минус. У меня только положительные эмоции при воспоминаниях о нем. Он много сделал для нашего хоккея, для «Сокола», для нас, ребят. Если взять тот состав, то, наверное, процентов 80 из него стали тренерами. Одни работают в России, другие — во Франции или в Германии. Значит, педагогическая тактика была правильной, человеческие качества нормальные.

Скажу, что все равно были команды явно сильнее нас — тот же ЦСКА. И Богданов — без доски, без рисования — находил такие слова, что мы выходили на поле и играли, как говорят, еще и за тренера. Конечно, трений тоже было много. Не буду упоминать какие-то мелкие моменты — высказываюсь в общем. Пусть что-то в тренировочном процессе, как говорил Анатолий Васильевич, делалось методом проб и ошибок, но это приносило результат, и значит, было правильно.

— С Богдановым вам повезло, а с супругой?

— Еще как повезло! Елена работала спортивным тележурналистом на УТ-1, ей поручили взять у меня интервью. Встретились, поговорили, понравились друг другу. Обменялись телефонами. Туда-сюда, опять встретились. Так оно закрутилось, завертелось потихонечку. Ну, и все. Через год поженились. Родилась дочка Дарья. Подросла, занималась фехтованием, гимнастикой, теннисом, конным спортом. Сейчас работает продюсером, снимает рекламные клипы.

Знаете, как еще везет? Я — спортсмен и жена — спортсменка, чемпионка Украины по лыжам среди юниоров. Потом играла в хоккей на траве в бориспольском «Колосе», который гремел в то время. Общие интересы. О чем бы мы с ней ни начали говорить, все равно переходим на спорт.

Окончила торговый вуз, поступила на факультет журналистики в Киевский университет имени Шевченко. Работала на телевидении и параллельно занималась. Когда мы жили в однокомнатной квартире на Саксаганского, тумбочками нам служили книги.

Я учился тоже, но мы хитрили при учебе. А ей пришлось выкладываться по-настоящему. Три года была директором объединения «Спорт» УТ-1. Сейчас — главный редактор по спорту. Так что своим трудом и умением достигла больших высот.

Когда я играл в Швейцарии, она, конечно, была со мной, а потом не выдержала. «Я уже здесь, — говорит, — тупею. Дочку в садик, потом в школу отвела. Привела обратно. Убрала, постирала. Приготовила. Тебя жду. И это все? Ведь годы проходят!». Я с ней согласился: жизнь, наверное, не для того дана, чтобы не работать. Вернулись в Украину.

Все, что ни делается, к лучшему. Теперь моя супруга Елена Васильевна Степанищева при своем деле. На четырех летних и четырех зимних олимпиадах она была комментатором украинского телевидения. А на двух последних руководила «Олимпийской» телевизионной командой Первого национального канала. Я рад за нее.

Михаил Назаренко

Вот что хочу сказать по этому поводу...


Гость 19-09-2011 09:13, еще раз повторюсь: если тебе не известно о моем вкладе, то можешь считать что я не сделал ни .уя! Я самопиаром тут заниматься не буду. Только сожалею что не забросил это все лет 5 назад, чтобы быдло всякое тут не тусовалось! >
не знаю какой тренер из него получился — но играл здорово...
Илья Покажи сам сначала свои достижения!!! Кроме умения всех критиковать- на этом все твои достижения и заканчиваются
Писец, комментаторы.. А вы хоть видели как он играл???

Мы были фан-клубом московского «Динамо». Подобралась хорошая тройка — Сергей Светлов, Сергей Яшин и я.

Представил его в секторе за воротами орущим кричалки.
И тут к нам поднимаетсятренер и ...

Первым в «Динамо» пошел Светлов, за ним — Яшин. Приехали за мной. А я говорю: «Нет».

С Шундровым скорее не съел, а выпил.
Пусть покажет на что он способен с Гайдамаками! Правда у него судя по слухам руководство «талантливое» завелось. Так что успехов им обоим!
И митрофаныч тебя красиво сплавил в этом году это 100%