хоккей, hockey, сокол киев, sokol kiev kiew, кхл, нхл, чемпионат мира, hockey fights, мир хоккея, equipment, украинский хоккей, по хоккею беларуси россии, чемпионат мира по хоккею, детский хоккей, чемпионат россии высшая лига

Хоккейные публикацииИгрокиДмитрий Христич: «Собирался сбежать после Могильного и Федорова»

19-01-2014 08:38 S 76

Дмитрий Христич – самый известный хоккеист Украины всех времен. Чемпион мира-1990. Бог знает, сколько лет отыгравший в НХЛ.

ФОТО — Ноябрь 2013 года. Киев. Лучший хоккеист Украины всех времен Дмитрий ХРИСТИЧ.

Сегодня он в Киеве. Нам казалось – при деле.

Христич приехал к гостинице сам, нашел место огромному «хаммеру» с американскими номерами. Улыбнулся:

– Одно время в Вашингтоне у меня на номере было написано «Царь». Потом поменял…

Вскоре выяснилось, что дела Дмитрия не так хороши. Работы нет. Капиталы растворились в разводе и неудачных бизнес-проектах. Даже обожаемый прежде гольф уже не слишком радует.

МЕКСИКА

– Почему вы без работы?


– Еще недавно я входил в дирекцию Украинской хоккейной лиги и штаб сборной, где помогал Александру Куликову. Но в 2013-м ПХЛ распалась из-за финансовых проблем.

– Из сборной Украины вас тоже убрали?


– Объяснили так: раз в системе «Донбасса» полно сборников, пусть Андрей Назаров и тренирует национальную команду.

– Логично.

– Но ощущение несправедливости лично у меня осталось. На Украине нет законов, которые поддерживали бы людей. А история с ПХЛ показала наш уровень. У руководителей команд такой подход: ухватить денег, потратить – и все. Клубы и сами ничего не могут, и лигу не удержали.

– А «Донбасс»?

– «Донбасс» – исключение. Там сильнейшая заинтересованность и мотивация.

– За киевский «Сокол» в сезоне-2011/12 играл Андрей Николишин. После него известные хоккеисты приезжали?

– Нет. Андрей плевался от происходящего здесь. Травмировал колено, за свой счет оперировался в Германии. Отдал тысяч десять евро. В «Соколе» сказали: лечись, мы все оплатим. Но денег он так и не увидел.

– Грустный у вас голос.

– Надоело сидеть и ждать работы. Хочется нормальной жизни – когда устаешь и мечтаешь об отпуске. Ладно еще, если бы скопил достаточно денег, чтоб не думать ни о чем…

– Это не ваш случай?

– Не мой, к сожалению.

– Как же так?

– Слишком доверял тем, кто вился вокруг хоккеистов. Сейчас пытаюсь вытащить деньги. В Штатах уже семь лет тянется судебный процесс.

– В Штатах? Мы слышали про Мексику.

– В Мексике тоже сужусь. Планировали построить там отель для гольфа, поля. Это был мультимиллионный контракт, многие хоккеисты вложились. А люди, которые строили, в один прекрасный день огорошили: «Спасибо, дальше – без вас».

– Удачные проекты у вас были?

– Только один. С ним мне помог Николишин. Андрей – большой молодец.

– Он вроде какие-то подвалы в аренду сдает?

– Помещения. Предложил: «Давай?» – «А давай!» Я финансово участвовал, весь проект курирует в Москве Андрей. Это приносит какие-то денежки. Бумаг между нами нет, все на дружбе.

– Мы читали, в Киеве вы были совладельцем ночного клуба.

– Глупости! Кто-то придумал, написал – народ поверил. Ночного клуба у меня никогда не было.

– Закончив с хоккеем, вы профессионально занялись гольфом?

– Пару лет назад играл гораздо активнее. Теперь меньше, хоть остаюсь вице-президентом Украинской федерации гольфа. На общественных началах, без зарплаты.

– Мы в гольфе не смыслим ничего. Дорогое удовольствие?

– Экипировка недешевая, но ее один раз купишь – и все. В мешке должно быть до 14 клюшек. Первая стоит 500 евро, еще две – по 150 долларов. Остальной набор – тысячу долларов. Дорого обходится сама игра. В Киеве – 200 евро за раунд! А в Харькове, где лучшее на Украине поле, – 100 долларов. Жил бы там, играл бы чаще.

– Какие расценки в Америке?

– 50 – 70 долларов за раунд.

– С известными людьми в гольф играли?

– С Андреем Шевченко прошли одну лунку. Он заехал, когда был за границей на сборах с «Динамо». В Лос-Анджелесе разок с Уэйном Гретцки сыграл. В Вашингтоне учил Серегу Гончара, но у него не пошло. Не проникся.

– С Гончаром дружбу сохранили?

– Не перезваниваемся, но отношения нормальные. На площадке он невероятно жесткий и цепкий, а в жизни – тихоня. Как-то возвращаемся из отпуска, рассказывает: «Побывал в Тибете. Выхожу из самолета – нет даже аэропорта, только люди с автоматами». Отвечаю – и нужен был тебе такой отпуск? Гончар на меня смотрит: «Да ты что, это ж классно! Там такая духовность!» Но я от подобного далек.

– В 1994-м, приехав в «Вашингтон», Гончар пару месяцев гостил в вашем доме?


– Да, вместе с Саней Харламовым. Саню в итоге не взяли, а Серега, пройдя тренинг-кемп, подписал контракт. Он же в интервью вашей газете сказал: «Живу у Христича за пазухой»?

– В нашей.

– Вот, и я запомнил. На тренировки вместе мотались. А когда меня в «Лос-Анджелес» обменяли, дом продал.

– Гретцки хорошо играет в гольф?

– Прекрасно. Как и в хоккей. Он такой – не очень громкий, порой на площадке его не видно. Но как что-то острое у чужих ворот – кто там был? Гретцки! После гольфа мы отправились в его недостроенный дом на горе – смотреть на голые стены.

– Дом кого из хоккеистов произвел на вас особенное впечатление?

– Пожалуй, Николишина. Между сосен был каток. Недавно навестил его: сосен уже нет, на этом месте – теннисный корт. А зимой Андрей заливает площадку и гоняет в хоккей с двумя сыновьями и дочкой. Из хоккейного мира он мой самый близкий друг. В его родную Воркуту летали.

– Повод?


– Николишин пригласил на премьеру фильма о нем. Поучаствовали в детском турнире. Дело было в мае. Я в Луганске играл в гольф – и прямо в шортах полетел через Москву. Приземлились в Воркуте, гляжу в иллюминатор – кругом сугробы. В центре города уселись на снегоходы и куда-то помчались через бесконечные рельсы. Когда они закончились, началась тундра. По дороге застрелили зайца и куропатку. Просыпаюсь – солнце светит! Ничего себе, думаю, прикорнул. А время – три часа ночи. Полярный день.

РОЗЫГРЫШ

– С Николишиным вы и за «Вашингтон» успели поиграть.


– Держались мы вчетвером: в команде еще были Гончар и Дайнюс Зубрус. В чартере садились обычно за последний столик и весь полет рубились в домино.

– Американцев «забивать козла» не научили?


– В Штатах считается, что это игра негров. Раков едят тоже только они. Белые американцы предпочитают лобстеров, омаров. Впрочем, тут я могу их понять – раки в Америке крохотные… А Николишин из нашей четверки – самый непосредственный. Как-то возвращаюсь из аэропорта на такси, звонок от Николишина. Голос тревожный: «Дима, где ты? Я выехал из дома на тренировку, а тут бензин закончился. Стою в лесу». Добрался я до арены, послал мальчика из обслуживающего персонала с канистрой бензина – Андрюху выручать.

– И что?

– До тренировки час. Шагаю по дворцу, думаю: помог хорошему человеку. Вдруг из-за угла выскакивает Николишин. Я отстранился: «Не понял…" – «С первым апреля!»

– Не обиделись?

– Обиделся. Говорю: «Если б сам поехал тебя спасать, на тренировку опоздал бы! Ты этого хотел?» – «Да я пошутил, расслабься». А мальчишка с канистрой долго колесил по вашингтонским лесам. Еще первого апреля кто-то в России попросил у Николишина билеты на плей-офф. Андрей его отправил в Домодедово. Мол, обратишься в авиакассу – тебе оставят. И человек поверил! Ему в Домодедове говорят: «Здесь билеты на самолет, а не на хоккей». Так он к директору пошел ругаться.

– Вы – тоже не подарок. Нам на вас Крис Саймон жаловался, между прочим.

– Да? А что такое?

– Вы на его телефоне установили в качестве языка арабскую вязь. И отказывались исправлять.

– Было, поиграл с его «Нокией».

– Бедный Саймон решил, что у вас какие-то невероятные способности к языкам.

– Ну и пусть думает. Вам расскажу правду: я запомнил, на какой странице делаются исправления. Ему не найти было, а мне – запросто. Но вообще-то я встречал человека, который освоил кучу языков. Какой услышит, тот и включает. Ему поражались и Саймон, и я.

– Это кто ж?

– Рассказываю. Приезжаю в Штаты, меня везут на матч и после игры заводят в раздевалку – поздороваться с ребятами. Кроме Миши Татаринова внезапно еще один парень говорит: «Здравствуй!» Это был Петер Бондра.

– Действительно, знает русский?

– Говорит на всех вперемешку – но при этом все понятно! Родился в Луцке. В три года родители перебрались в Кошице, где он рос. Получил советский паспорт и не имел права играть за сборную Чехословакии. Из НХЛ приехали просматривать другого хоккеиста, заметили Бондру: «О, это кто такой? Почему нет в списках?!» А потому, что на международной арене не появлялся. Интернета-то еще не было. Когда распался Советский Союз Петер был на седьмом небе от счастья. Ему сразу разрешили взять словацкое гражданство.

– Некоторые наши, долго прожив в Америке, так и не выучили язык.

– Я не из таких. На английском лишь недавно перестал думать. В «Торонто» вокруг нас было семеро русскоговорящих. И Даниле Маркову этот английский был до лампочки: «Обойдусь. Везде есть друзья, они переведут. А ругаться лучше по-русски».

– Марков рассказывал в интервью, что весь сезон НХЛ мечтал вернуться в деревню и махнуть за грибами.


– Да, он всегда таким был – и остается. Исконно русский. Как и Татаринов. Миша тоже не хотел учить язык и в Америке чувствовал себя чужаком.

– Зато в 90-е броска страшнее татариновского не было.

– Это правда. Я видел, как от его щелчка разлетались щитки. А мог и шлем расколоть.

– Щиток сломать непросто?


– Он гасит удар. Чаще бывает другое: щиток цел, а на ноге – рваная рана. От попадания Татаринова обычно бывало именно так. Хотя самый жуткий бросок, который я принял на себя, – подарок от Димы Юшкевича. Ногу мне немножко сломал.

– Занятно.

– 1992-й год. Последний матч предсезонки «Вашингтон» проводит в Филадельфии. Юшкевич бросает, я ложусь под шайбу – и принимаю ее на ногу. В ту самую точку, где щитка нет, только толстая кожа конька. Трещина в кости – и я пропускаю 20 матчей.

– Больше такого не повторялось?

– Было точь-в-точь – но в «Магнитке» и с другой ногой. Играли в Череповце, я под шайбу не ложился, а накатывался на бросающего – и р-р-раз! Гипс наложили только через три дня после перелома.

– Почему?

– Из Череповца переехали в Ярославль, а там суббота. Все больницы закрыты, снимок сделать негде, нога пухнет. А после матча я должен был улетать в сборную Украины. Вот в Киеве меня и отвезли на рентген.

– А Дарюс Каспарайтис играл с трещиной. Неужели такое возможно?

– Возможно. Это ж не перелом со смещением – да, нога болит. Но точно так же она болит и от ушиба. Если очень надо, на уколах люди выходят. Когда мне одним махом все зубы повышибали, я ведь тоже на площадку рвался.

– Ужас.

– Адреналин! Самое интересное – особой боли не помню. Выплюнул зубы, в раздевалке доктор выковырял оставшиеся осколки, зашил десны, подморозил. Поднимаюсь: «Все? Я пошел?» – «Стоп-стоп, сегодня ты играть уже не будешь…"

– И в Магнитогорске вы мучились зубами.

– Там меня случайно зацепили – вылетел мост. А был он особенный. Спросите дантистов: сможет кто-то изготовить мост из десяти зубов, чтоб держался на двух? Даже в Канаде никто не брался. Предлагали вставлять штифты в каждый зуб, потом импланты, а уже на них – что-то крепить. Это было бы долго. И вдруг нашелся молоденький эмигрант с двумя образованиями – медицинским и инженерным. Посмотрел: «Я готов. Но стоить будет вот столько», – и написал цену на бумажке.

– Кажется, 69 тысяч долларов?

– Это стартовый взнос! Вышло за 100 тысяч, я свои доплачивал! Когда в России рассказывал – ребята заглядывали мне в рот и говорили: «Да у тебя там целый «Мерседес» вставлен». Хотя вообще-то сами зубы стоили недорого. Главные деньги – за работу. И вот в Магнитогорске мне этот мост ломают. Врачи поначалу успокаивали: «У нас техника немецкая, все починим». Потом вертели в руках мой мост – и не понимали, как это сделано. Глазам не верили. Попытались смастерить такой же – не удалось. Никак не вставал на место. Пришлось, закончив сезон, ехать в Америку и искать того самого доктора.

– Починил?

– Вставил импланты, которые приживались более двух лет.

– В обычной клинике заплатили бы раз в десять меньше?

– Вы рассуждаете, как украинские хоккейные деятели: «Сколько нужно денег, чтобы создать команду?» Да все по обстоятельствам, индивидуально! Как-то я почувствовал, что один зуб пошатывается. В Киеве говорю врачам: «Возьмите отвертку, подкрутите!» – «Да у нас и отвертки такой нет». Все тот же американский доктор в итоге закручивал. А потом записал на бумажке: что у меня за шуруп и какая отвертка нужна.

– Теперь главное – бумажку не потерять.

– Уже потерял.

ПОБЕГ

– В НХЛ вы могли оказаться не в декабре 1990-го, а раньше. Если бы сбежали, как Александр Годынюк.


– Я рассматривал такой вариант. План у нас с Годынюком был общий и бежать из Финляндии в США мы собирались вместе. Но за несколько дней до побега где-то террористы захватили самолет, и человек из «Вашингтона», с которым я контактировал, сказал: «Все отменяется. Воровать тебя не будем, договоримся с «Соколом» напрямую».

– Кроме вас и Годынюка, никто о плане не знал?

– Я родителям сказал. Они не отговаривали – страна-то разваливалась. А Москва издавала законы: то хоккеисту нельзя уезжать до 28 лет, то пока не отыграл 10 сезонов за свой клуб… Но в Киеве уже не очень прислушивались. Когда «Вашингтон» в обход Москвы вышел на «Сокол», там согласились.

– За сколько вас купили?

– Мне говорили – 250 тысяч долларов. Не знаю, в каких карманах осели эти деньги. Слухов много.

– Значит, Годынюк чуть-чуть не дотерпел – отпустили бы и его?

– Меня-то «Вашингтон» хотел, а за него «Торонто» платить не собирался. Взять бесплатно, посмотреть поближе – это да: «Пускай приезжает». Так что ему бежать резонов было меньше, чем мне. Но все равно поехал.

– Став третьим хоккеистом, сбежавшим из СССР, после Александра Могильного и Сергея Федорова.

– Кстати, с Федоровым я был в той сборной на Играх Доброй воли. Утром просыпаемся – его нет. Буре, сосед по номеру, развел руками: «Не знаю, куда он делся».

– Лукавил?

– Да конечно. После истории с Годынюком ко мне в аэропорту тоже кинулись: «Где он?!» – «Понятия не имею». Хотя знал, что Саша по железной дороге двигался в противоположную сторону.

– А вы в 1990-м стали чемпионом мира, играя в одном звене с Сергеем Макаровым.

– Прилетели в Швейцарию, выкатились на лед – и у меня на первой же тренировке кровь пошла носом! Давление, напряжение!

– Волновались?

– Еще бы! С таким человеком рядом оказаться! Быстрый, катание непринужденное. Тогда среди хоккеистов было распространено: «цээсковская манера» и «челябинская»…

– То есть?

– ЦСКА – это вроде Буре. Бежит мощно. А Макаров катился по-другому, легко. Были игроки, которые вообще парили надо льдом без всяких усилий.

– Кто?

– Марио Лемье. Даже не видно, как отталкивается. А у нас Гомоляко таким был – не угонишься.

– В Америке заиграл бы?

– Нет. Его бы там не приняли. Зациклились бы на лишнем весе и заставили бы сбрасывать. Хотя ему килограммы не так сильно мешали.

– Еще в 1990-м в финале Игр Доброй воли именно ваш гол в серии буллитов принес победу сборной СССР над американцами.

– В группе мы их приложили 10:1. Но в финале они уперлись, игра получилась тяжелая. Основное время – 3:3, десять минут овертайма я смотрел со скамейки. А на буллиты меня предложил выпустить помощник Тихонова – Игорь Ефимович Дмитриев, у которого я играл в молодежной сборной. Лед во дворце был плохой, поэтому тренеры всем сказали: вратаря не обыгрывать – только бросать. Первым пошел Саша Семак. Поступил по-своему: сблизился с голкипером, убрал клюшку под неудобную руку и бросил. Шайба попала в балку посередине ворот и вылетела. Все произошло так быстро, что Тихонов ничего не понял.

– Подумал, Семак не забил?

– Да. Закричал: «Я же говорил! Зачем он полез в обводку?!» Дмитриев ему шепчет: «Это гол». – «Да? Ну хорошо». А я решил не мудрить, сделал, как велели. Раза два толкнул шайбу и щелкнул вратарю под блин. Выиграли мы ту серию – 2:0.

– В ЦСКА Тихонов вас приглашал?

– Лично с ним такого разговора не было. Меня «окучивал» селекционер Борис Шагас.

– Что обещал?

– Ничего. Просто ждал, когда в армию заберут. Но в Киеве меня от ЦСКА укрыли. Вот, кстати, историю вспомнил. Призвали Татаринова в «Динамо» из Ангарска. Вскоре приезжает он в сборную и при заселении на новогорскую базу вместо паспорта протягивает военный билет. А Шагас это заметил и поднял шум. Начали копать, хотели Мишу в ЦСКА перевести. Так динамовцы, чтоб не потерять Татаринова, сразу отвезли его в погранвойска на присягу.

ЛУИ XIII

– На ужине новичков Николишин исполнил песню про Воркуту. А что пели вы?


– В «Вашингтоне» обошлось без конкурсов. В ресторане посидели, выпили. Оплачивали ужин втроем – Бондра, Татаринов и я. Скинулись всего по 600 долларов.

– Гуманно.

– Еще бы! Пару лет спустя в «Вашингтоне» игроки оторвались так, что новичкам выкатили счет на 15 тысяч! Пацаны были в шоке. Начало сезона, денег еще не скопили, лимит кредиток почти исчерпан…

– Как выкрутились?

– Я расплатился чеками «Америкэн Экспресс», там лимит был до 100 тысяч. Потом мне деньги вернули. А на собрании команды договорились, что «наказывать» так молодых больше не будут. Слишком уж жестоко. Хотя в других клубах, слышал, суммы бывали и повыше. Но ведь не обязательно брать коньяк «Луи XIII» или «Вдову Клико»? Можно попроще.

– Правда, что у знаменитого защитника Эла Айэфрети в контракте с «Вашингтоном» был пункт, разрешающий курить в раздевалке?

– Не знаю. Курил-то он открыто – и перед матчем, и в перерыве. Но не в раздевалке, а в соседней комнате, где стоял столярный станок. Бывало после разминки сидит на столе по пояс голый, дымит. Заходит главный тренер: «Эл, на пару слов». Айэфрети сигарету не тушит – подвигается, и они прямо на верстаке что-то обсуждают.

– Чудеса.

– Айэфрети прославился тем, что в 1993-м на All-Star Game выиграл конкурс на самый мощный бросок, запустив шайбу со скоростью 168,32 км в час! Рекорд продержался 16 лет. Сигареты не мешали ему играть, он не задыхался и физически был в порядке – по полматча проводил на льду. Своеобразный чувак с кучей историй.

– Например?

– Ходил в ковбойских сапогах без носков – вместо них использовал детскую присыпку, чтобы ноги не потели. Автомобилей у Эла было несколько, но любимый – маленький «гольф». Однажды в ливень он застрял на нем в гигантской луже, а я как раз на джипе мимо ехал. Гляжу – машина ушла под воду на полметра, босой Айэфрети задумчиво бродит вокруг и курит, а ковбойские сапоги стоят на крыше. От помощи отказался: «Я эвакуатор вызвал». Позже оставил «гольф» на неделю возле тренировочного катка – никак не мог домой отогнать. А местечко-то глухое. Как-то утром смотрим – стекла у «Гольфа» разбиты, магнитола вырвана…

– Еще курящие в ваших командах были?

– Некоторые дымили, но тайком от тренера. Я тоже. Но чтобы не было зависимости, своих сигарет старался не иметь.

– Вечно стреляли?

– Ну да. Вроде как нет сигарет – ну и спокойно без них обхожусь. А за компанию почему бы не закурить? Так и втянулся. Под конец карьеры пачка уже всегда лежала в кармане. Но года два назад бросил.

– Почему?

– Надоело. После гулянки проснулся, закурил – закашлялся. И решил: «Хватит!»

– Ваша тяжба с «Бостоном» – ошибка?

– Решение принимали сообща – я, агент и профсоюз игроков, который меня поддерживал. Всем было интересно, чем это закончится.

– Вас использовали в роли «подопытного кролика»?

– В арбитраж я обращался два года подряд. Оба раза суд принимал мою сторону и определял стоимость нового контракта. Но если сначала «Бостон» подчинился, то в следующем сезоне отказался платить наотрез. Я стал первым хоккеистом НХЛ, который таким образом получил статус свободного агента. Теоретически это сулило огромные преимущества. Не согласен на условия «Бостона» – ищи другую команду. Но на практике никакой выгоды я не извлек.

– Почему?

– Опасаясь прецедента, клубы пошли на сговор, и в течение двух месяцев меня никуда не брали. В конце концов подписал контракт с «Торонто», но на меньшую сумму, чем назначил арбитраж.

– Как проходил суд?

– Сначала выступает сторона игрока. Его статистику сравнивают с хоккеистами, которые имеют аналогичные показатели за сезон, но получают значительно больше. Напирают на несправедливость. После перерыва слово берет представитель клуба – и картина разворачивается на 180 градусов. Говорят, что ты никто и звать тебя никак. Сидишь, как оплеванный. Хотя ничего сверхъестественного у «Бостона» я не просил.

– Сколько денег ушло на адвоката?

– Не в курсе – его услуги оплачивал профсоюз. Это очень серьезная организация. О чем говорить, если глава профсоюза получает среднюю зарплату хоккеиста, которая сейчас в НХЛ больше двух миллионов долларов?! В мое время каждый игрок отчислял профсоюзу процент от своего контракта. Когда завершил карьеру, мне деньги вернули.

– Много?

– 170 тысяч. Приятный сюрприз. Правда, из этой суммы я пока не заплатил налоги. Получается, что в долгу даже перед Соединенными Штатами. Найду работу – внесу деньги.

– Въезд в страну вам не перекрыли?

– Слава богу, хотя бы с этим проблем пока нет.

– Вам же и пенсия от НХЛ полагается?

– Да. Как любому хоккеисту, отыгравшему в лиге 400 матчей. Это примерно четверть миллиона долларов. Но выплачивать их начинают с 65 лет. В старости пригодятся. Главное – дожить.

РАЗВОД

– В продолжение денежной темы – на какой контракт вы в 2002-м уехали из «Вашингтона» в «Магнитку»?


– 300 тысяч долларов в год. Тогда для России это были очень хорошие условия. Сегодня столько платят юниорам.

– Что после НХЛ поразило больше всего?

– Накануне плей-офф всех игроков «Металлурга» скопом повели на капельницы и уколы. Говорили: глюкоза. Что на самом деле кололи, могу лишь гадать. Некоторые из кабинета выходили в пятнах – аллергическая реакция.

– Отказаться могли?

– Первая мысль была именно такой. Но ребята отсоветовали: «Лучше сходи. Если что-то в плей-офф не заладится, тебе сразу все припомнят». Хотя, на мой взгляд, к фармакологии должен быть индивидуальный подход.

– Оглядываясь назад, вы о чем-то сожалеете?

– Надо было поумнее в конце карьеры отнестись к здоровью. Внимательнее. Тогда еще парочку лет поиграл бы. А с другой стороны – стоит ли гневить Бога? 12 сезонов в НХЛ, более 800 матчей, почти 600 очков, дважды участвовал в All-Star Game. Мне говорили, что, когда впервые попал на звездный уик-энд, с моего лица все выходные не сползала улыбка. А еще горжусь тем, что забивал в НХЛ абсолютно всем клубам!

– Ну и память у вас.

– Случайно узнал. Наткнулся в интернете на свою статистику, смотрю – о-па, никого не пропустил.

– Была для вас неудобная команда?


– Сейчас в лиге 30 клубов, а когда я приехал, было 23. И, например, с «Рейнджерс» наш «Вашингтон» как-то в регулярном чемпионате встречался девять раз! Вот это напрягало. Идешь на лед и думаешь: «Другие-то команды здесь есть?»

– Медали свои сохранили?

– Поначалу все перевез в Америку, там оформил в рамочку. Когда возвращался в Киев – притарабанил обратно! Еще боялся, что на таможне отберут.

– Не отобрали?

– Нет. Мои же медали. А вот когда профсоюз НХЛ прислал картину «Поздравляем с удачной карьерой», вдруг потребовали какую-то пошлину. Друзья помогли решить вопрос.

– Большая картина?

– Метра полтора шириной. Четыре силуэта в форме клубов, за которые я играл, – «Вашингтон», «Лос-Анджелес», «Бостон» и «Торонто». Внизу – хронологическая таблица по сезонам, мои достижения, статистика плюс краткая история НХЛ и Украины.

– Почему распался ваш американский брак?


– Мне кажется, надоела Эрин славянская душа. Она потом вышла замуж за американца. Все-таки разный у нас менталитет.

– Благополучные и аккуратные браки с иностранцами бывают. Счастливые – никогда.

– Нет правил без исключений. Допустим, Виталий Ячменев много лет женат на канадке Тине. Она русский освоила, поехала за ним и в Челябинск, и в Тюмень. У Олега Петрова – Кристина тоже из Канады, они давно вместе, две дочки растут. Так что тут все индивидуально. А у меня сегодня – другая семья. Супругу зовут Ольга.

– Развод ударил вам по карману?

– Конечно. Развелись без суда. Оставил жене и сыну дом в Нью-Гемпшире, лодки, машины, деньги… Сколько в общей сложности это миллионов, я даже не считал.

– Был бы суд – могли потерять еще больше?

– Скорее всего.

– Сколько лет сыну?

– 15. Общаемся, Кай в Киев прилетал. Занимается американским футболом.

– Одобряете?

– Почему нет? Главное, что ему нравится. Я-то живьем американский футбол видел один раз – когда играл сын. Вот по телевизору Супербоул иногда смотрю. В Штатах этот вид спорта безумно популярен. В некоторых городах билеты проданы на десять лет вперед.

– Родители ваши – в Америке?

– Да, и назад не собираются. Отец приехал в Киев, позвонил кое-кому из старых друзей, выяснилось – одного нет в живых, другого… Это сильно на него подействовало. Еще ему в Киеве плохо дышится. Тяжело переносит грязный воздух.

– Со здоровьем не очень?

– Отец еще работает!

– Кем же?

– В закрытом городке помогает по хозяйству – убирает территорию. Чтоб быть при деле.

САМОЛЕТ

– Самое забавное, что приключилось с вами в Америке на первых порах?


– Знакомство с «Макдональдсом». Абсолютно пустой зал. Подхожу к кассе, читаю: гамбургер, чизбургер, фри… Стоп, а что такое «Хэппи Мил»? Надо попробовать. Тыкаю пальцем. Продавщица о чем-то спрашивает, я на всякий случай киваю, хотя из ее слов ни черта не понимаю. Сажусь, раскрываю коробочку – и долго разглядываю детский обед с игрушкой… Еще у меня из поездки во Францию завалялась большая купюра – 500 франков. Думаю: «Обменяю-ка на доллары». В банке на меня смотрят со смятением. О том, что в Европе существует другая валюта, там, похоже, не подозревали. Спрашивают: «Что ты за это хочешь?» – «Да хоть что-нибудь». – «Ладно, завтра приходи – разберемся, откуда такая бумажка».

– На льду смешного тоже хватало?

– Смешно вспоминать, как впервые решил подраться. Бойцовских навыков никаких, перчатки не скинул. Адам Грэйвз был пониже и не казался грозным соперником. Кулаками машу в пустоту, и вдруг мне – бум-бум по носу. Вот это номер, думаю: замахиваюсь я, а бьют меня. Грэйвз – не «полицейский», но умел за себя постоять. И я понял, что в потасовки лучше не ввязываться.

– Юшкевич рассказывал нам, что однажды в «Торонто» вас здорово отмутузил кто-то из бойцов «Филадельфии».

– Димка загнул. История такая. Тафгаи «Филадельфии» во главе с Крейгом Беруби охотились на Тая Доми. Обычно мордобой был ему в радость, но в «Торонто» в одном звене с Матсом Сундином он начал забивать и почувствовал вкус к игре, а не только к дракам. Наверное, поэтому Доми и устроил шоу: бегал от Беруби по площадке, «отстреливаясь» пальцами, словно пистолетами. Я не сразу сообразил, в чем дело. После вбрасывания рванул вперед с шайбой, потом оборачиваюсь – а уже заваруха «пять на пять». Деваться некуда, надо биться.

– Успешно?

– Поднимаю голову – напротив Беруби. Мы вместе за «Вашингтон» играли, он знал, что я не драчун. Говорит: «О, Дима! Ты же не по этой части. Ну тебя на фиг…" Оттолкнул – и кинулся к кому-то помощнее. А я с другим схлестнулся, потом кто-то мне еще сбоку наварил… В итоге я даже двухминутного штрафа избежал.

– Ни разу не попадали в нокаут?

– От кулака – нет. Самый неприятный момент был в «Лос-Анджелесе», когда на тренировке свой же боец Барри Потомски жахнул мне клюшкой по лицу. Задел глаз, отслоилась сетчатка, я перенес лазерную операцию. Причем никто даже не понял, что на Потомски в тот момент нашло. Перемкнуло человека.

– У вас нет версий?

– Да мы вообще не разговаривали! Может, ему не понравилось, что перед началом упражнения я несильно бросил шайбу в борт и она пролетела в нескольких метров от него? Потомски тем же вечером отправили в фарм-клуб, а потом обменяли в «Сан-Хосе». С тех пор я его не видел.

– А в «Торонто» вашими партнерами были Игорь Королев и Александр Карповцев, которые разбились с ярославским «Локомотивом»…

– Золотые ребята! Порядочные, жизнерадостные, на них всегда можно было опереться. Когда Брэд Маккриммон принял летом «Локомотив», главным тренером сборной Украины был его друг канадец Дэйв Льюис. Я не скрывал желания поработать в КХЛ, и Дэйв предложил: «Хочешь, наберу Брэду и рекомендую тебя? Ему нужен ассистент, который знает два языка». Но вопрос отпал сам собой, когда выяснилось: в штаб Маккриммона помимо Карповцева вошел и Королев.

– Получается, вы были в одном звонке от этого самолета?

Вместо ответа Христич вздохнул и умолк на несколько секунд. Потом сказал:

– Вера, жена Игоря, не стала удалять его аккаунт в сети «Одноклассники». Когда я захожу туда и вижу их фотографии, то на мгновение кажется, что все, как прежде…

Юрий ГОЛЫШАК, Александр КРУЖКОВ (sport-express.ru)

Фото Юрий ГОЛЫШАК


Вот что хочу сказать по этому поводу...


Дмитрий Анатолич, к нам бы! Юности на следующий сезон тренер нападающих нужен.. Поля для Гольфа в Минске есть, до Киева и США то-же недалеко, стоит подумать... Два сезона, а там может что и на Украине наладится...
А с Николишиным не хорошо получилось он хорошо сезон за Сокол отыграл,но нестыковки с Имасом были...Не красиво получилось.
Удачи Дмитрию !!! Хороший хоккеист и человек.

– Знакомство с «Макдональдсом». Абсолютно пустой зал. Подхожу к кассе, читаю: гамбургер, чизбургер, фри… Стоп, а что такое «Хэппи Мил»? Надо попробовать. Тыкаю пальцем. Продавщица о чем-то спрашивает, я на всякий случай киваю, хотя из ее слов ни черта не понимаю. Сажусь, раскрываю коробочку – и долго разглядываю детский обед с игрушкой…

ну это я уже слышал лет пять назад...
Дима здоровья тебе и семейного благополучая , твой професиональный опыт очень нам «украине«нужен .
Хаммер

Забыл я вставить это видео KR подстраховал !
KR, молоток ! Вставил видео.
ух и читать же много))). прочел половину и решил дочитать позже))
Классное интервью! Христичу респект!